чтение после нервотрепки

Полоцкий был гениальный филолог и полиглот, прославившийся еще в Германии своей редакцией манихейских кодексов из Мединет Мади, но писал медленно, был ленив, любил женщин, ямайский ром и жареного гуся, фотографически знал Пруста на память, с удовольствием читал турецкие романы и разрабатывал грандиозные темы на основе редкого языкового материала. Одна из самых увлекательных его общелингвистических работ называлась “Заметки на полях ново-арамейского перевода “Капитанской дочки””.

Я снимал квартирку в это время напротив абиссинской церкви и подворья, где обитали очень высокие, с маленькими узкими головами эфиопские священники-кастраты – в тех краях пленных оскопляют, а евнухам позволено быть священнослужителями и монахами. Хецрон часто приходил в гости и ко мне, и к жившему при церкви эфиопскому студенту Теферра, с которым практиковался в разговорной речи. Я тоже подумывал о поездке в Эфиопию. Император Хайле Селассие дружил с Израилем, по периметру штаба Центрального военного округа в семидесятые годы расхаживала пара подаренных им Даяну молодых львов

Хаим Бланк, несравненный специалист по арабским диалектам ,он родился в той части Подолии, которая отошла к Румынии, учился в школе во Франции, потом в Гарвардском университете, воевал в Европе в 1945 году, а в 1948-м уехал добровольцем в Израиль, был ранен и потерял зрение. В его слепоту трудно было поверить, так отчетливо он писал на доске по-арабски, но он не отличал даже света от темноты. У него была прелестная, умная жена Джюди, выпускница Радклиффа, трое сыновей и немецкая овчарка-поводырь по имени Боаз. Они жили в приятном старом доме в тенистом районе Талбие. Бедуины, уважающие слепых, приводили к Бланку детей, чтобы те послушали, как правильно произносить стихи из Корана. Я был его чтецом, когда он составлял обзор русской и советской семитологии для многотомного англоязычного издания “Современные течения в лингвистике”, а после работы, покрыв чехлом громоздкую пишущую машинку со шрифтом Брайля, он просил читать вслух сборник рассказов Набокова “Весна в Фиальте”.

. В частной судьбе заданность свершений и данность биографических фактов, будь то внутренний характер или внешние поступки и события, обнаруживают то же взаимоотношение, что в биологии функция и орган. У слона нос, а у человека рука служат одинаковой цели. “Быть может, прежде губ уже родился шепот”. Эти слова Мандельштама, по всей вероятности, восходят к цитате из статьи френологов Галля и Шпурцгейма, приводимой в популярной книге академика В. Л. Комарова “Ламарк” (1925): “Ламарк предполагает, что ощущение потребности возникло ранее, чем появились внутренние органы, а упражнение внешних органов предшествует самим органам”. Функция как биологический инвариант, выражающий потребность (например, в обмене веществ), предшествует многоразличным органам, которые могут эту функцию исполнять, как цель предшествует средствам.

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *