ИЗЪЯНЫ

1.

-олеся николаевна я розумію що це не ваша вина але за накладними вказано тридцять найменувань а отримали ми тільки 23 книги і тільки ви в змозі з’ясувати де інші позиції

притискаючи трубку до вуха вона робила позначки в документах. пройшло 20 років і нічого не зменілось.В цьому сталості відчувалося що то колискове.

Я прожил эти годы ничем не лучше,но мучительнее чем она,в своей дисциплинированной мононотонности ,пропуская через конвеер своих ладоней тысячи книг.

Но сейчас я мог позволить себе испытывать симпатию к своей безутешности .Уповать- было той же разновидностью труда.Настойчивого и неукоснительного.

Допускать возможность себя ,только внутри ее присутствия,как те бестелесные сущности ,использующее оболочку человеческого тела ,вселяясь в него ,что бы перестать быть иллюзорными.

Найти и определить границы себя внутри ее 52 киллограмового тела, в те трепетные времена дебюта собственной призрачности ,казалось едва ощутимом ,но баластом моей бесплотности .

Когда она положила трубку ее лицо покрылось трещинами и скукожилось ,глаза заволокло слезами,прикрыв ладонью взор.

– У тебя болит голова ?

-Очень

-Сбегать за таблетками андипала?

– не помогут

Ее физическое страдание больше не оказывалось поводом для сострадательной нежности,в ауре которой, вовлеченность в существование другого достигает такой пронзительной интенсивности ,какая не дана никакому комфорту благополучных объятий,в двусмысленности, вопреки драматичности обстоятельств,расценивая происходящее как удачу ,так как бытие другого захлестывает тебя с ошеломительной достоверностью,как никогда прежде ,переживая не только другого ,благодаря его боли ,но и Dasein себя ,как Откровение.

Я поднялся и для того,что бы нейтрализовать фотофобию ,опустил жалюзи,воздействуя на фонофобию и гиперакузию я прижал к ее ушам ладони,выудив из баночки с таблетками ,вложил ей в ноздри вату,что бы нейтрализовать гиперосмию.

Прикрыв глаза ,будто в этой дремоте пытаясь наверстать упущенный уют стагнации ,из которого она изгнала меня много лет назад,ведь только Дрема в этом лишенном каких либо перемен и событий кабинете книжного магазина ,под ее деловой лепет ,шуршание бумаг,запах книг и затхлой сырости, была моим Призванием.

Я наклонился и сквозь ладонь спросил :як ти себе почуваєш?

-трохи краще ,відповідала мені

надавливая на точку фэн-чи под основанием черепа в углублениях между двумя большими вертикальными мышцами шеи, я принюхивался к волосам и затылку,словно мог вдохнуть сквозь ее поры покой,который она накопила ,набальзамированная им как мумия,оторвавшись от Ворот сознания ,нажимая на точку инь-тан между бровями, во впадине на стыке переносицы и лобовых костей,я лизнул ее волосы в области темени ,притворившись ,будто верю ,что безмятежность – субстрат ,аккумулирующийся в тканях организма .

Мумифицированная тетка облегченно вздохнула

К горлу подступила тошнота обиды за неубаюканность.

Я коснулся слез на морщинах ее щек ,камеди ,смолы ее тела и облизал пальцы .

Запрокинув голову ,в пелене добытых мною сумерек,она с бестыдством отдыхала от мигрени

Я — та сила, что вечно хочет тебе боли и вечно совершает исцеленье

В пароксизме зависти к ее освобожденностям ,я отвернулся и прижался к корешкам книг стоящих во встроенном стеллаже.

Мне же, боли рука ,песенкой тщетного бреда ,трогает не зажившую рану пупка.Небо так голо, так какой твоя нагота никогда не была.еврейской истомой, смерть пока понарошку ,строя глазки ,щекоткой дразнит меня.

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *